Молодые чиновники:
Анна Фокина

О российской правовой системе, пользе образования и о том,
зачем девушке переплывать Босфор.
Анна Розова
Анна Розова, Редактор проекта Учёба.ру
12 марта 2015

Анна Фокина переплывала Босфор, первой из россиянок пробежала 42 километра Нью-Йоркского марафона, участвовала в скоростном забеге на вершину небоскрёба «Город столиц», а на работу в министерство ездила на велосипеде.

Образование
МГИМО, 2006
Должность
руководитель отдела развития институциональных условий в Министерстве связи и массовых коммуникаций (2013-2014 г.г.)
В настоящее время
консультант по вопросам венчурного финансирования
Вы с детства знали, кем хотите стать?

В школе я была немножко ботанкой, и мне нравились многие предметы. Химия мне казалась самой сложной из тех наук, с которыми я сталкивалась на тот момент, а самое сложное меня все время притягивало. Но это был конец девяностых, и было не очень понятно, что делать с этим химическим образованием. И я решила пойти в юриспруденцию — меня она привлекла тем, что требовала самых разнообразных профессиональных навыков и была для меня неким вызовом: я ее никогда не изучала.

И вы решили не мелочиться и поступать прямиком в МГИМО?

Это такой максималистский момент. Сейчас, имея опыт, я бы уже подстраховалась, но в юности часто рубишь с плеча. И я не знаю, что бы я делала, если бы не поступила, — запасного варианта я себе не придумала. Но я вложила все силы и энергию, и в итоге получилось.

Как проходила учеба?

Учиться было очень интересно. Институт, как и школу, я закончила с красным дипломом и золотой медалью. Вокруг меня были очень интересные люди, происходило много интересных событий. Мы участвовали в студенческих моделях ООН, имитировали работу СНГ. Это была потрясающая международная практика: ты встречаешь ребят-юристов с другого конца планеты, обмениваешься разными юридическими взглядами на одну и ту же проблему.

Кроме МГИМО, вы же еще много где учились...

Я знала, что как юристу мне нужно уметь вести переговоры, уметь выступать на публике. Чтобы получить навыки публичных выступлений, я посещала занятия в Toastmasters (Сеть ораторских клубов по всему миру, которая существуют с 1905 года и насчитывает более 14500 филиалов в 126 странах — Прим.ред.) Переговоры я изучала в «Перикле». Это одна из первых программ LL.M., что-то вроде MBA для юристов. После МГИМО училась в Гаагской академии международного права — выиграла стипендию от голландского правительства. Училась в Штатах несколько раз, выигрывала от Университета Сан-Диего стипендию на обучение в Университете Барселоны.

Что же вам помогало добиваться таких успехов? Ваш перфекционизм?

В английском языке есть такое выражение — sence of wonder — любознательность, открытость новому. Открытость знаниям заключается в том, чтобы с уважением и интересом выслушивать мнения других людей, но четко понимать при этом, зачем этот разговор, этот человек рядом с тобой.

Знания — это основа всего. Когда знания накапливаются, ты не сразу понимаешь, что с ними делать, но главное, чтобы было желание применять их.

И еще важно уметь быть честным перед собой и отвечать на вопрос «чего ты хочешь?» Честные ответы — это большая работа над собой.

Вы начали работать во время учебы в университете?

Еще в студенчестве я начала участвовать в различных проектах — благотворительных, академических, коммерческих. Но вот так, чтобы полный рабочий день, я начала работать уже после института. Это был банк ВТБ.

А чем вы там занимались?

Я набиралась опыта в корпоративной сфере. Я воспринимала юриспруденцию не как науку ради науки, а как инструмент, чтобы что-то построить — либо в государственном управлении, либо в бизнесе. И если сразу после окончания МГИМО в 2006 году я много занималась международным правом, то потом я решила познакомиться с российской практикой применительно к бизнесу — понять, как эти большие механизмы работают внутри одной страны. Но и тогда я учиться не прекращала — продолжала посещать разные семинары, организовывала встречи с интересными людьми — от академиков до путешественников. И все это привело к тому, что я подала заявку на еще одну стипендию от правительства США и уехала на 2 года учиться в Америку.

А как в итоге вы оказались в Минсвязи?

В какой-то момент я заметила, что многие проекты, в которых я участвую, направлены на то, чтобы сделать мир вокруг лучше. Постепенно это переросло в потребность. В Америке я анализировала законодательство России и США, занималась венчурным правом — смотрела, как можно яркие светлые идеи превращать в большие компании. И вернулась, чтобы полученные знания применить. Коллеги из Минкомсвязи сами меня нашли, и я возглавила отдел, который много раз переименовывался и в итоге стал называться «отдел развития институциональных условий». Если в двух словах — это создание условий для малого и среднего бизнеса.

Вы занимались правовыми аспектами развития бизнеса?

В основном, да. Мне это нравится, и в этом я профессионал. Но должность тебя обязывает смотреть гораздо шире твоих компетенций. Так что были еще и политические, и финансовые, и бизнес-аспекты.

А как это вообще происходит? Как именно люди из Минсвязи вас нашли?

В этом не было ничего сверхъестественного! Все достаточно органично случилось, но не то что я приехала из Америки с идеей работать в Министерстве связи. Есть какие-то базы у хедхантеров, на рынке много лет о тебе слышат — моя прошлая деятельность и образование сыграли мне в плюс.

Можете рассказать о каком-нибудь вашем проекте в Министерстве?

Я очень хотела создать правовую базу для развития малого и среднего бизнеса. Один из реализованных нами проектов — это проект по опционам, который предусматривает возможность выплат сотрудникам компаний. Что это означает на практике: многие малые бизнесы не в состоянии платить большие деньги талантливым профессионалам, потому что они еще не на той стадии развития, чтобы назначать большие зарплаты. Но в то же время они очень хотят привлекать талантливых, работоспособных специалистов. В этом случае существуют различные механизмы. Один из них — это опцион. Сотруднику назначается зарплата, и потом, при наступлении определенных событий, например, в случае выхода компании на большие продажи, ему начинают выплачивать опцион — по сути, долю компании. Он может не владеть компанией как таковой, но может получать определенные отчисления. Это стимулирует работников максимально вкладываться в результат, а работодатель получает возможность удержать на начальном этапе талантливых и упорных, чтобы потом достойно вознаградить.

А что сейчас с этим проектом?

Я начала эту идею прорабатывать еще в США, а в Минкомсвязи продолжила. Шло обсуждение с экспертами, с коллегами, и в результате появился законопроект. Он еще не принят, но я надеюсь, что мои коллеги проведут согласования с другими ведомствами, и в итоге все заработает. И даже если механизм будет реализован не в той конкретной форме, какая обсуждалась изначально, но будет работать, мне это принесет огромную радость. Главный результат — не приписывание лично мне или министерству заслуги, но работающий механизм, ради которого все и задумывалось.

Какие, на ваш взгляд, самые главные трудности в работе в госаппарате?

Пожалуй, главные трудности — это согласования. Есть такая поговорка: два юриста — три мнения. Когда ты обсуждаешь проект с юристами, обнаруживаются какие-то подводные камни, которые обычно не видны. Но ты понимаешь, что это только вершина айсберга. Ты построил систему, но приходится применять кучу инструментов и механизмов для её реализации, запустить какие-то другие законопроекты, чтобы твой заработал. То есть пути согласования, удовлетворения интересов всех — это самое сложное.

Из-за них вы и бросили госслужбу?

Я поняла, что я большой практик. Моя главная практика — это жизнь: осуществлять задуманное, когда берешь 100% ответственности на себя и под этим девизом действуешь. В определенный момент профессиональные издержки и ритуалы стали занимать больше времени и энергии, чем я готова была тратить. И тогда я поняла, что надо идти дальше своим путем.

Как вы полагаете, специальное образование в сфере госслужбы дает какие-то преимущества?

Я думаю, что дает. Первое преимущество — это широкий кругозор. То есть ты не просто видишь локальную проблему, а во взаимосвязях, экосистеме. Другое преимущество, например, — погружение в практику еще в студенческие годы. Многие студенты посещают органы управления — федеральные и местные — еще во время учебы, увидеть каждодневные обязанности чиновников, их функционал, профессиональную рутину и решить, то ли это, чем им хочется каждый день заниматься. Кроме того, уже в студенческие годы возможно получить практические навыки, которые тебе позволяют развиваться дальше как профессионалу в этой сфере. Но при этом не обязательно идти в управленцы. Можно стать политическим обозревателем или, например, оказывать консалтинговые услуги по оптимизации и менеджменту в государственных проектах.

Вам удалось применить американское образование на нашей почве?

В работе я всегда опиралась на свой зарубежный опыт. Но главное — не просто копировать, а анализировать, почему эти инструменты помогали там, и стоит ли их применять здесь. Лучшие практики принимать нужно всегда: от лучших людей, лучших стран, систем образования, политических систем.

А какие есть принципиальные недостатки у нашей правовой системы?

В России далеко не все демократические ценности реализуются на практике, потому что у нас нет институтов правоприменения. Многие законы неплохие, но они не работают. Простой пример — избегание налогов. У нас нет инструментов, которые бы побуждали их платить. Например, когда едешь по хайвею в США, ты видишь надпись «Возьми опекунство над дорогой». Что это означает? Если ты будешь отчислять определенное количество денег определенное количество времени для того, чтобы этот кусочек дороги был в хорошем состоянии, ты можешь получить уменьшение налогового времени, можешь гордиться своим вкладом в развитие общества, попутно улучшая жизнь себе и своим близким. Так развивается социальная ответственность. В России с этим большая проблема.

Как вы думаете, что нужно сделать, чтобы улучшить ситуацию?

Важно каждый механизм в законопроектах прорабатывать отдельно — юридический, политический, экономический. Для этого нужны специалисты, обладающие профессиональной гибкостью, смекалкой, профессиональной и человеческой этикой.

Вы занимаетесь триатлоном, пропагандируете здоровый и осмысленный образ жизни и даже на работу в министерство ездили на велосипеде с табличкой, сообщавшей, что вы чиновник и пользуетесь велосипедом.

Да, это был способ мотивировать людей проще к этому относиться. Я хотела показать, что в этом на самом деле нет ничего особенного, что можно не стоять многие часы в пробке, что просто берешь, садишься на велосипед и едешь. И я знаю, что это повлияло на многих. Ведь не только коллеги, но и люди на улицах обращали внимание. Мне приходят письма и признания, что многих это вдохновляет, например, надевать кроссовки, и идти сбрасывать вес. Меня приглашают выступить и просто рассказать, зачем, например, обычной девушке переплыть Босфор, что делала я.

Вот это да! И зачем?

Это очень серьезное расширение границ — и профессиональных, и человеческих, и физических. Я воспринимаю жизнь как колесо: если не развивать все сектора, то колесо будет с какой-то стороны кривовато. Для себя я выделила три составляющие — интеллектуальное развитие, духовное и физическое. Чем больше я развиваюсь, тем больше вижу, что эти вещи взаимосвязаны. Спорт учит добиваться целей день за днем. Он хорош тем, что визуализирует достижения — как работал, так и наработал.

Анна Розова
Анна Розова, Редактор проекта Учёба.ру
12 марта 2015
 

Обсуждение материала

Оставить комментарий

Cпецпроекты