«В этот самый момент отчаяния папа предложил РУДН»

О том, как образование журналиста может пригодиться в музыкальной карьере, рассказывает Надежда Грицкевич, певица и основатель групп «Наадя» и «Moremoney».
Анастасия Нарушевич
09 февраля 2015
Когда ты начала заниматься музыкой? Училась ли ты в музыкальной школе?

Я училась пять лет в музыкальной школе по классу скрипки, но мне не удалось закончить обучение. Мой преподаватель переехала жить в Канаду, заниматься с другими я не хотела, поэтому приняла решение бросить музыкальную школу.

Но основа музыкального образования осталась?

Музыка всегда присутствовала в моей жизни. Мой брат учился в школе искусств по классу трубы, мама чуть-чуть играла на фортепиано, а папа на гитаре. В новый год, когда к нам приходил Дед Мороз, уже изрядно подвыпивший друг семьи дядя Миша, — мы устраивали семейные номера. Теперь, стоит мне представить, сколько таких номеров он просматривал за вечер, я понимаю, почему он не мог не пить.

Был ли период когда ты начала осознавать, что у тебя складываются рифмованные строки?

Я всегда что-то писала. Когда я уже училась в Москве, я приехала в Когалым на Новый год и решила почитать свои старые записи. Большая ошибка. Я на самом деле хотела жить с иллюзией того, что это было хотя бы неплохо. Но это было плохо, это было очень плохо. С другой стороны, а что такого, это исторический документ. В нём задокументирована моя глупость.

Во сколько лет ты переехала в Москву?

Примерно в 15 или 16 лет. Я закончила школу в 2003, и в 2004 году я уже была в Москве. Родители, конечно, переживали: «Как мы тебя одну оставим в Москве». Но это было не так уж страшно. Тем более в Москве учился мой старший брат.

Как ты выбирала вуз и почему ты пошла в РУДН?

Естественно я хотела поступать на факультет журналистики МГУ. Туда я поступала два года подряд, и в первый год у меня почти получилось, — то есть не получилось, — а во второй год тоже не получилось из-за сложностей с документами. Также я какое-то время всерьез рассматривала как вариант Литературный институт имени Горького. Общежитие находилось возле довольно симпатичного парка. Но очарование быстро прошло, когда выяснилось, что душевая находится в подвале, а под скатертью на нашем столе нарисован портрет Сталина. В этот самый момент отчаяния папа предложил РУДН. Я думаю, что это было напрямую связано с победами сборной КВН РУДН. Такое промо на всю страну. РУДН казался неплохим вариантом и мне чудом удалось поступить на бюджет. То есть буквально протиснуться. В списке поступивших на бюджет по баллам я была последней.

Ты застала эпоху ЕГЭ?

Да, мы сдавали русский язык, алгебру (или алгебру и геометрию?) и, кажется, историю. Мы были первым поколением школьников, на котором тестировали эту штуку. По-моему, сдавать обычные экзамены было гораздо веселее.

Были ли у тебя любимые предметы, ради которых хотелось приходить на пару в девять утра?

У нас был прекрасный преподаватель по риторике — Михаил Николаевич Пряхин. Например, на его сайте («дверь, открытая всегда») написано: «И не забудьте выбросить телевизор — он зомбирует Вас и Ваших детей». Но тут наверное правильно будет добавить, что этот предмет никогда не шел у нас первой парой. Мне всегда нравилась зарубежная литература, английский язык. Поскольку кафедра была филологической, то никаких точных наук вроде высшей математики у нас не было.

Насколько я знаю история создания группы Moremoney началась с радиорубки в РУДН?

Как и на всех факультетах журналистики, у нас в какой-то момент произошло разделение на газетную журналистику, телевидение и радио. Это не было строгим разделением и мы могли заниматься всем сразу, а Ваня (Иван Калашников, сооснователь группы Moremoney) как раз начал подрабатывать в университетской радиорубке, он записывал студентов и проводил так очень много времени. Однажды я приехала, мы стали записывать какие-то вокальные лупы, и получилась песня «We're going», с которой можно сказать всё это и началось.

Когда начался карьерный рост?

Очень сложно проследить какой-то вектор развития группы, потому что она существовала около шести лет и всё это время я не была уверена, что мы понимали, что мы делаем, и я не уверена, что я знаю еще одну группу, у которой музыка могла меняться от одного концерта к другому полностью. Но нас заметили и даже взяли интервью для журнала «Афиша».

Считаешь ли ты полученное образование полезным и применяешь ли его сейчас?

Это удивительно, но да, я считаю своё образование полезным, и я применяю его в основном для редактирования интервью с собой же. Часто бывает, что журналисты присылают тебе вопросы и ты отвечаешь на них сам, и, естественно, без моего образования мне было бы сложно писать тексты, которыми я была бы довольна. Оно меня сейчас очень выручает.

Какое самое яркое впечатление осталось у тебя после окончания РУДН?

У нас был преподаватель — Яков Алексеевич Ломко. Ветеран Великой Отечественной войны. На момент нашего обучения ему было 93 года, и он был всегда настолько бодрый, что мы по сравнению с ним были просто развалинами. Он много рассказывал о своих путешествиях. Удивительным образом в 1964 году ему удалось попасть на концерт Beatles в Австралии, который Джон Леннон прокомментировал словами «That was fucking great» (насколько я понимаю, это был большой тур по Австралии и Новой Зеландии). Но Якову Алексеевичу этот концерт очень не понравился. «Громкая музыка, дерганье ногами», — с другой стороны, если подумать, в 1964 году Якову Алексеевичу было уже 47 лет.

Анастасия Нарушевич
09 февраля 2015

Обсуждение материала

Оставить комментарий

Cпецпроекты