Зачем студенту КВН

КВН — это параллельный официальной учебе институт. Как он может помочь в построении карьеры и чего стоит опасаться заядлому кавээнщику, рассказывает Татьяна Лазарева — одна из самых успешных выпускниц Клуба веселых и находчивых.
Дмитрий Лисицин
Дмитрий Лисицин, шеф-редактор Учёбы.ру
10 июля 2014
Фото: Ilya Schurov/flickr.com

Сила голоса

Татьяна, как вы попали в большой КВН?

Это произошло в самый разгар сезона 1988-89 годов. В команду Новосибирского государственного университета был жесточайший отбор, причем я даже не претендовала туда попасть, поскольку не училась в этом вузе — откроем в очередной раз эту страшную тайну. При НГУ была физматшкола, где преподавали мои родители. Выпускники этой школы, как правило, поголовно поступали в университет, а я в их среде тусовалась, играла во всевозможных капустниках. С одним из номеров капустников, пародией на Лайму Вайкуле, меня и взяли в команду КВН.

Но где-то вы все-таки учились?

После школы никуда поступать не стала — родители дали слабину, а я мне самой не попадалось на глаза ничего из того, что хотела моя душа. Вообще, мне кажется, что требовать, чтобы человек в 16 лет определился со своей будущей жизнью, можно только если он с раннего детства под это заточен. Я таким ребенком не была. За год родители основательно «просверлили» мне голову, и в 1984 году я была вынуждена поступить в Новосибирский государственный педагогический институт, чтобы их успокоить. В вузе меня больше тянуло в общественную жизнь. Там играли в КВН, действовал интерклуб, где мы ставили представления. Окунувшись с головой в развесёлую сценическую жизнь, я ушла из этого института. Потом поступила на заочное отделение Кемеровского института культуры. Не помню, кто меня надоумил, прочитала, наверное, что-то. Выбрала направление режиссуры массовых праздников, но потом подруга, с которой я там познакомилась, почему-то перетянула меня на дирижерское отделение по классу саксофона. На саксофоне я играть не умела. Проучилась почти четыре года, но все мои попытки получить образование разрушил большой КВН, в который я тогда начала играть. К тому моменту родители уже успокоились. Не думаю, что корочка дирижера духового оркестра мне бы когда-либо пригодилась.

А за что конкретно вас взяли в КВН?

За вокальные данные. Пению я никогда специально никогда не училась, просто мне это нравилось. Начала еще в школе, потом пела в группе политической песни.

Политической?!

Да, наша группа называлась «Амиго» и выступала на фестивалях. Мы пели про борьбу с нейтронной бомбой, с Америкой, за свободу Чили. В текстах фигурировали всякие странные фамилии, такие как Пол Пот. Вообще, это интересная история. Общественная активность граждан с конца 1980-х начинала нарастать. Люди на местах были активными, им хотелось что-то делать. Рост энтузиазма должен был в чем-то выразиться, что вскоре и произошло. Люди, которые сначала пели против Батисты* и каких-то там сатрапов, вместе с обществом начали петь песни социальной направленности — про то, что какая-то ерунда вокруг творится. Это направление называлось социал-конкрет. Группа «Амиго» прожила долгую жизнь, распавшись окончательно только в 1991 году.

То есть, вы параллельно пели социал-конкрет и играли в КВН?

Да. В команду нельзя было брать человека, чтобы он только пел. Поэтому меня стали учить произносить шутки. Надо сказать, что роль женщин в КВН тогда была незавидной — их брали для красоты, важных реплик не давали. Некоторые команды просто выводили на сцену девушек и целовали их. Женский комический потенциал тогда оценивался невысоко. Произносить текст со сцены я не была готова, потому что очень стеснялась — через этот порог мне предстояло перешагнуть. Шутки у нашей команды были сложными, чтобы они не выглядели притянутыми за уши, требовалось проявлять определенный артистизм.

Вдохнуть жизнь в шутки было сложно. поначалу парни на меня орали, я помню, что чувствовала себя бездарностью и плакала на репетициях.

Команда университета отыграла несколько сезонов, а потом появилась команда «В джазе только девушки» — мы явно доросли до того, чтобы иметь отдельную команду. Впрочем, лукавить не буду — все самые важные вопросы решали по-прежнему парни, которые находились за сценой, а двое из них, переодетые в Дафну и Джозефину**, играли вместе с нами. Потом была сборная, составленная из представителей разных команд, с ней я ездила в Израиль и США. Встретиться с людьми, с которыми мы, казалось бы, совсем распрощались, было очень интересно. Затем продюсер Александр Акопов позвал меня работать на телевидение. Он собрал 25 кавээнщиков, которых считал интересными и перспективными. Эти люди приехали в Москву делать передачу под названием «Раз в неделю». Жили не особенно роскошно, снимали квартиры и комнаты.

Телешкола без корочек

Ваша дальнейшая телекарьера широко известна. А как бы вы оценили роль, которую в ней сыграл КВН?

Я бы сказала, что КВН стал для меня школой телевизионной жизни, которой я по-прежнему живу. Масляков создал телевизионный институт, заканчивая который люди, не имея корочек, получают навыки, умения и связи. Меня нередко приглашают выступить перед студентами телевизионных специальностей. К сожалению, они не имеют понятия о том, как реально работают телевизионщики — такое ощущение, что вузы и телекомпании существуют в двух параллельных мирах. На третьем курсе студенты не имеют понятия о том, что такое монтажный лист! Мы уже тогда примерно представляли, что это такое. Игра нас очень многому научила. Дело в том, что мы сами всем занимались. Сами придумывали себе образы и костюмы, сами решали, как мы выглядим, как мы подаем шутки, как ходим по сцене, как работаем со звуком и с микрофонами. Приходилось решать огромное количество бытовых проблем, связанных с проживанием, питанием, деньгами. Нужно было работать и с текстами. Я сама их не писала, но для того, чтобы удачно произнести шутку нередко требовалось ее подредактировать. Конечно, никто нас специально не приводил в зал и ничему не обучал. Все происходило в эфире. Когда ты понимаешь, что у тебя там, там и там камера, поневоле приходится ответственно относиться ко всему, что ты делаешь.

В общем, мы проходили кучу уроков на практике: «Шутка, повторенная дважды, не становится в два раза смешнее. Если ты во время произнесения шутки вдруг запинаешься за что-то языком, это минус 50% успеха».

А какие умения дает КВН?

В первую очередь, способность работать в коллективе ярких людей, каждый из которых обладает мощной центробежной силой. У каждого из нас были свои особенности, мнение каждого надо было учитывать. Лично я не ставила перед собой никаких целей, не пыталась построить с помощью КВН свое будущее. Просто мне в нем все было интересно, я ни одной крошечки этого не хотела потерять. Не могу точно сказать, почему. Может быть, потому что учителя был хорошие. Может быть, потому что тогда нас было меньше и Александр Васильевич Масляков с игроками общался. Сегодня его немного жалко — он должен управлять империей, которая у него выросла. А тогда мы вместе с Масляковым ездили на игры и фестивали, запросто могли сидеть и болтать с ним.

Масляков интересный человек?

Очень! Когда он он сейчас включает свое обаяние, то становится просто сахарным куском, который хочется съесть. Сахарной головой. А раньше он его вообще не выключал, да вдобавок постоянно ездил с нами. Были и другие интересные люди: звукорежиссер Ирина Борисовна, дядя Сережа Николаев — тоже звукорежиссер. И много кто еще. Они были молоды душой и находились рядом с нами. Нельзя сказать, что они непосредственно нас чему-то постоянно учили. Мы сами высасывали из них все, что нам было нужно.

На современном языке это называется опытом проектной работы.

Да, причем это был долгий опыт. От того, насколько хорошо ты мог учиться, зависело, как долго ты продержишься в этой игре.

Испытание веселой жизнью

В чем мотивация профессионального кавээнщика? Можно понять, что заставляет работать журналиста ежедневной газеты — он стремится узнать важную новость быстрее конкурента из другого издания. А что удерживает людей в КВН?

Для меня это загадка. Кавээнщик ведь один играть не выходит, это все-таки дело командное. Но вообще КВН — это сильнейший медийный лифт, который в обычной жизни просто невозможен. Ты в один миг становишься... даже трудно сказать, кем. Когда я училась в Кемерово, по телевизору показали КВН с моим участием. Тогда, кроме моих друзей, этого никто не заметил. Но меня уже больше ничего не интересовало, я ушла из института. Олимп кавээнщика — это когда тебя показывают, а потом соседи твоих родителей говорят: «Вот Петьку-то вчера видели».

Не секрет, что медийная известность может отравлять человеку жизнь. Вместо того, чтобы заниматься чем-то важным и интересным, он начинает беспрестанно стремиться «попасть в телевизор».

Мне медийность нравилась, и мне кажется, что превращение в известного телеперсонажа прошло для меня безболезненно. Дело в том, что до КВН я была достаточно хорошо известна в узких кругах, группа «Амиго» пользовалась популярностью, мы были, без преувеличения, местными звездами. Кроме того, медийность никогда не была для меня самой важной частью игры. Для меня важнее было общение внутри команды, поездки, встречи с новыми людьми. И мне всегда было по барабану — проиграем мы или выиграем. Я не азартный человек.

Кроме всего прочего КВН известен и своими тусовками, участники которых якобы помогают другу другу сделать карьеру. Дает ли вхождение в такую группу реальные преимущества?

Рассчитывать на то, что вас вытащит наверх сама среда, не стоит. Все-таки дальше надо карабкаться самому.

А что происходит, когда бывший кавээнщик теряет связь с игровой средой?

Когда КВН пропадает — это действительно страшно. Из всей этой бурной жизни — игры, аплодисменты, рестораны, интересное общение — ты возвращаешься младшим научным сотрудником в университет и понимаешь, что больше ничего яркого в жизни не произойдет. Это жутко, и я такие случаи знаю. Поэтому люди и стараются продлить веселую творческую жизнь. Так появился, например, Comedy Club — бывшие кавээнщики стали давать концерты, к ним ходила московская элита, а потом они закрепились и на телевидении.

Получается, что для того, чтобы КВН помог тебе в жизни, нужно обязательно двигаться дальше по творческой стезе. Вечно оставаться в игре невозможно, выходить из нее тоже опасно.

Да, чтобы не перегореть, ты должен поддерживать яркую, насыщенную эмоциями жизнь.

Есть ли тогда смысл в том, чтобы играть в «маленький» нетелевизионный КВН?

Конечно! Там ведь то же самое: зрители, почет и уважение. Даже если ты потом не попадаешь на телевидение, игра поможет развить креативность. Умение «отпускать голову на свободу» в жизни обязательно пригодится.

Что бы вы посоветовали делать студенту в случае, если ему придется выбирать между КВН и учебой? Вы в свое время выбрали КВН.

У молодых людей столько сил и здоровья, что они могут и должны заниматься и КВН, и спортом и, как ни странно, учебой. Надо использовать все имеющиеся возможности, а не просто тупо ходить на лекции. Конечно, конфликт между КВН и учебными занятиями может возникнуть, если человек очень серьезно увлечется либо тем, либо другим. Я помню, что в НГУ были люди, которые заваливали экзамены из-за чрезмерной любви к игре. Но потом все они восстанавливались — в университет тогда поступали, чтобы учиться. Нелегко сделать выбор, когда тебя захватывают эмоции и влекут в КВН, а холодный разум говорит: «Иди, дурак, учись». Но, все-таки студенту проще забросить КВН, нежели учебу. За это, как минимум, не отчислят.

 

Дмитрий Лисицин
Дмитрий Лисицин, шеф-редактор Учёбы.ру
10 июля 2014

Обсуждение материала

Оставить комментарий

Cпецпроекты