Горький урок: как рассказывать детям о войне

Для новых поколений 9 мая пахнет уже скорее не порохом, а нафталином: поверхностный патриотический подъем постепенно вытесняет настоящую память. С первого Дня Победы прошло более 70 лет, и, возможно, уже самое время придумывать новые способы рассказывать детям о событиях Великой Отечественной войны. Автор «Учёбы.ру» написала колонку о том, как вдумчивые разговоры на эту тему могут помочь школьникам принять неоднозначное прошлое страны, а возможно, и самих себя.
Фото: Pixabay.com

«Можем повторить». Молодые люди, наклеивающие на стекла машин бодрые пиктограммы про победу советской армии над фашизмом, уверены, что проявляют таким образом светлую память. Для тех, кто по-настоящему помнит войну, лозунг звучал бы совсем иначе: «Это ни в коем случае не должно повториться». Но таких осталось мало — тем, кто попал на фронт после школы, сейчас больше девяноста лет, и даже люди, которые застали войну совсем маленькими детьми, в лучшем случае — чьи-то бабушки и дедушки. Еще немного, и мы потеряем возможность услышать свидетельства об этой трагедии из первых уст. Для новых поколений она все больше превращается в абстракцию, обтекаемый киносюжет без шероховатостей. Война — это, конечно, ужасно, но выигрывать все же лестно. Спасибо деду (точнее, уже прадеду) за победу — но вот только не надо всех этих мучительных подробностей о напрасных смертях и непростых этических решениях. Грустный праздник человеческого мужества, который даже Сталин стеснялся бурно отмечать (и вообще, в первые 20 лет существования Дня Победы официальные торжества ограничивались салютом), с каждым годом все больше превращается в самодовольный парад вооружений. И есть опасение, что ребята, растущие с ощущением, что это в порядке вещей, утратят какое-то очень важное знание — о сложной человеческой природе, о преодолении зла в самом себе, о ценности каждой отдельной жизни и цене победы.

Конечно не стоит ждать от нынешних школьников такой же остроты восприятия военных событий, что была у позднесоветских поколений. И нет смысла винить их в бесчувственности — для них война перестала быть частью семейной истории, так что в эмоциональном плане Сталинградская битва уже мало чем отличается от Куликовской. Это вполне естественный процесс — как объясняет семейный психолог Людмила Петрановская, историческая травма после долгих лет рефлексии наконец-то затягивается, и само по себе это хорошо. Проблема в том, что многие люди, как совсем юные, так и не очень, с трудом принимают болезненную амбивалентность нашей военной истории и стремятся от нее защититься даже на такой большой временной дистанции. И самый простой способ — это ура-патриотическое упрощение и игнорирование неприятных фактов. «Есть чаши, которые нужно испить до капли, и это единственное противоядие, — пишет Петрановская. — Если до дна боли не дойдешь, и всплыть не получится. На работу по осознанию травмы человек должен идти сам, добровольно, и тогда, когда чувствует в себе для этого силы, за шиворот туда никого не втащишь».

Людей, которые по-настоящему помнят войну, осталось очень мало. Фото: Pixabay.com

Но в силах педагогов создать новый нарратив, понятный современному школьнику. Не просто «грузить» и увещевать, а пробуждать эмпатию и провоцировать на серьезные размышления. Недавно обсуждаемый в ЖЖ пример — то, как о Второй мировой рассказывают в Бельгии: старшеклассников возят по местам боев, раздав им таблички с именами павших солдат-земляков примерно того же возраста. Получается что-то вроде ролевой игры: подросткам приходится 2-3 часа идти по пересеченной местности с тяжелыми вещмешками, а преподаватель объявляет о гибели каждого солдата и обстоятельствах их смерти, одного за другим (с этого момента взявший имя погибшего школьник должен молчать). К концу экскурсии «в живых» остаются двое из пятнадцати. Вот так, лаконично, доходчиво и без лишнего пафоса детям помогают осознать трагическую суть войны — можно, конечно, придираться к тому, на чьей стороне сражалась Бельгия и мериться числом жертв, но педагогический талант авторов этого урока отрицать сложно. А ведь интересно сделать что-то подобное на отечественном материале, будь то тексты Светланы Алексиевич или письма фронтовиков — это помогло бы донести правду во всей ее сложности, не превращая рассказы об истории в сломанный телефон. Например, цитата из воспоминаний старшины Софьи Кунцевич: «На войне кто о чем мечтал: кто домой вернуться, кто дойти до Берлина, а я об одном загадывала — дожить бы до дня рождения, чтобы мне исполнилось восемнадцать лет», — вряд ли может оставить безучастным подростка из любой эпохи.

Война — это больно, страшно, стыдно, а главное, всегда неоднозначно. Даже если конфликтующие стороны можно условно поделить на плохих и хороших, среди «плохих» всегда найдутся хорошие

Конечно, невероятно сложно уложить все аспекты ВОВ в непротиворечивую историю, доступную школьнику. Но может быть, куда важнее честно признаться, что говорить о войне нелегко, и это нормально. Что после беседы ребята, скорее всего, будут смущены и растеряны, что у них могут появиться вопросы, на которые нет удобных ответов. Что война — это больно, страшно, стыдно, а главное, всегда неоднозначно. Что даже если конфликтующие стороны можно условно поделить на плохих и хороших, среди «плохих» всегда найдутся хорошие, а среди «хороших» — плохие. Что в экстремальных обстоятельствах даже очень смелый человек порой трусит, а очень добрый звереет, но можно и обнаружить в себе скрытые резервы героизма — только вот заранее об этом не узнаешь. Что трудно не мыслить в категориях больших чисел, когда речь идет о защите огромной страны, и все же утилитаристская мораль может звучать убедительно для политика или историка, но не для санитара военного госпиталя.

Если наши дети будут расти с пониманием того, что подвиги и проступки не отменяют друг друга, а сочувственный, но лишенный иллюзий взгляд — это самый уважительный подход к истории, возможно, им будет меньше хотеться переписать прошлое на чистовик. Не только прошлое целой страны, но и свое собственное. И это будет серьезный шаг к победе.

Обсуждение материала

Оставить комментарий

Cпецпроекты