Конспект «Открытых инноваций»: главные научные откровения

В инновационном центре «Сколково» прошел форум «Открытые инновации — 2016». Ученые, предприниматели, руководители стартапов и крупных корпораций обменивались мыслями о будущем человечества. «Учёба.ру» сделала конспект самых интересных лекций и дискуссий.
Наталья Афанасьева
31 октября 2016
Фото: Александр Рюмин/ ТАСС

«Будущее общения. Что происходит с языком»

Что происходит с русским языком в эпоху, когда компьютер переводит, проверяет и даже пишет тексты вместо человека, а человек живет в сети, создает короткие малограмотные сообщения в мессенджерах, а то и вовсе выражает свои мысли с помощью лайков? Это упрощение и гибель языка, или наоборот — его новая жизнь? В этих вопросах пытались разобраться филолог Михаил Кронгауз, главный редактор «Живого журнала» Василий Гулин и драматург Дмитрий Волкострелов. Сразу скажем, что общий настрой оказался, как это ни парадоксально, довольно оптимистичным.

Известный исследователь языка Михаил Кронгауз сформулировал современные лингвистические проблемы: человек на наших глазах передал часть своих способностей компьютеру, который справляется иногда лучше, а иногда хуже человека. Например, поиск информации. Конечно, человеку, для того, чтобы обработать такое количество текста, не хватит и всей жизни. Другое дело, что проверить качество этого поиска и разоблачить машину нам довольно сложно. Ясно только, что если вначале ее навыки развивались, то сейчас мы видим явное ухудшение поиска. Во-вторых, компьютеру были переданы функции по проверке орфографии. Из-за чего грамотность резко упала — люди передоверили свои знания несовершенным автоматическим алгоритмам, которые совершают меньше ошибок, чем малограмотные люди, но уступают высокограмотным. Как результат, среднеграмотные люди значительно понизили свой уровень.

В-третьих, мы видим, как буквально за несколько последних лет усовершенствовались переводческие навыки компьютера. Если еще три года назад все смеялись над «Институтом Белки» (так Google переводил «Институт белка»), то сейчас с «больших» языков (например, с английского на русский и наоборот) машина выполняет вполне пристойный перевод. И, наконец, человек отдал машине часть своих творческих способностей — программы пишут художественные произведения, и недавно на литературном конкурсе победил роман, созданный роботом.

Означает ли все это, что машины отняли у нас самое ценное — язык, речь и творчество? Отнюдь нет, уверен филолог. Дело в том, что, по его мнению, человек сам по себе в каком-то смысле — компьютер, а человечество — стабильная и, грубо говоря, достаточно тупая система. Ее основа — среднестатистические обыватели, занятые стандартной деятельностью, а умные и яркие только расшатывают систему и представляют для нее опасность. Вот почему роман, написанный машиной, почти не отличается от романа, написанного писателем среднего уровня. Оба они используют одни и те же клише: скажем, за местоимением «я» следуют наиболее часто повторяющиеся стандартные глаголы. А вот гений скорее выберет части речи, которые до него использовали редко.

Куда менее оптимистичен главный редактор «Живого журнала» Василий Гулин, который на практике наблюдает, как меняется русский язык в эпоху соцсетей. По его наблюдениям, 99% пользователей пишут с ошибками, начиная с заголовка, а большинство интернет-СМИ, включая самые влиятельные, можно охарактеризовать как «псевдограмотные». Идиомы, которые пришли из «ЖЖ» или Facebook и выражают в сетевой переписке целый спектр эмоций, иной раз одним словом, упрощают речь, убивают оттенки и ведут к деградации. Безграмотность давит на современного человека: когда ты за день прочитаешь три неправильных варианта написания словосочетания «в наличии», то поневоле забудешь, как правильно. Интернет убивает русский язык, считает главный редактор «ЖЖ». Но он не склонен винить в этом машину — ничто так не разрушает язык, как сам обыватель. И возрождать его тоже придется самостоятельно.

Драматург Дмитрий Волкострелов рассказал о том, что когда он впервые прочитал пьесу Павла Пряжко «Карина и Дрон», в основе которой лежат подслушанные диалоги 14-летних подростков, он не понял ни слова, и искал в интернете, что такое «носокровь» или «ультраняшно». Сами актеры — ровесники героев — отказывались признать, что иногда они и сами так говорят. То есть современный русский может выглядеть настолько по-разному, что даже люди одного поколения воспринимают его как иностранный. А вот по мнению Максима Кронгауза, это не деградация, а, напротив, период расцвета — чем больше вариантов, тем богаче язык.

Джо Квирк, «Колонизация моря»

Писатель Джо Квирк читает лекцию «Колонизация моря» /Владимир Смирнов / ТАСС

Американский журналист и писатель Джо Квирк на форуме рассказал о том, почему скоро люди оставят сушу, где жизнь может быть дорогой, грязной и небезопасной, и создадут плавучие нанонации. Они смогут жить так и там, где посчитают нужным: уже не на планете Земля, а на планете Океан. Месяц назад, к примеру, было создано общество Seasteading, в которое вошли морские инженеры, предприниматели, юристы и другие специалисты; уже есть прототипы плавучих городов, разработанные в Голландии. Первые колонизаторы моря уже выбрали место для поселения — Французскую Полинезию, где круглый год стоит хорошая погода и при этом всего 1/1000 территории составляет суша. Квирк уверяет, что для создания колонии осталось лишь уладить кое-какие юридические формальности, после чего первое плавучее государство станет реальностью.

Эта затея выглядит как авантюрный роман, однако в ее основе лежит практическая и коммерческая выгода. Квирк говорит, что с каждым годом популярность отдыха на круизных лайнерах растет. Большинство таких судов ходят под флагом Либерии, но не подчиняются ее законам. Капитан здесь — это почти руководитель государства, однако выбрать для себя такую «плавучую страну» пассажиры могут еще на берегу.

В основе идеи Seasteading также лежит опыт Гонконга, который когда-то был удаленной британской колонией. Губернатор фактически являлся главой этого острова. Так появилась свободная экономическая зона, которая оказалась очень успешной моделью.

Перетц Лавьи, «Волшебный мир снов»

 

Перетц Лавьи на лекции «Волшебный мир снов». Владимир Смирнов / ТАСС

На лекции профессора Израильского технологического института (Technion-Israel Institute of Technology) Перетца Лавьи речь шла о грезах иного свойства — об устройстве сновидений и процессов, связанных с ними. Сегодня эта область нейробиологии считается малоизученной, и вопросов здесь до сих пор больше, чем ответов. Одним из первых среди психиатров ими заинтересовался Зигмунд Фрейд: именно после публикации его книги «Толкование сновидений» последние стали действительно восприниматься как послание психики, а не высших сил. Сны превратились в предмет научного исследования.

Вторым ведущим исследователем снов стал румынский ученый Константин Фон Экономо. В 1917-1920 годах человечество поразила страшная эпидемия гриппа, которая унесла жизни 20 млн человек, многие из которых страдали так называемым летаргическим энцефалитом (те, кто были им поражены, могли спать неделями) или, напротив, бессонницей. Наблюдая за такими пациентами, врачи поняли, что в мозгу есть центры сна и центры бодрствования, которые в этом случае оказывались поражены. Так в исследованиях сна началась новая эра.

Третьим героем стал немецкий психиатр Ханс Бергер, который впервые начал изучать электрическую активность мозга во сне. Чуть позже английский нейрофизиолог, лорд Анриан Брайн-Браун установил зависимость рисунка мозговых волн от положения век. А следующую революцию в области изучения сна совершил американский ученый Натаниэл Клейтман, открывший «фазу быстрого движения глаз», или «быстрого сна». Это позволило доказать, что, видя сон, наш мозг работает так, будто происходящее реально. И именно в этой фазе происходит обновление памяти и своеобразная перенастройка. Без этого главный орган нашей нервной системы просто не может работать: даже крысы, которых лишают возможности видеть сны, умирают уже через три недели.

Наталья Афанасьева
31 октября 2016

Обсуждение материала

Оставить комментарий

Cпецпроекты