Лайфхак: как поступить и учиться в РНИМУ им. Н.И. Пирогова

Профессия врача издревле считалась одной из самых благородных, уважаемых и в то же время — одной из самых сложных. Студентка «Второго меда» Дарья Иванкова рассказала о том, когда стоит начинать подготовку к поступлению, почему ничего не надо зубрить и каким должен быть настоящий врач.
Анна Косниковская
11 августа 2016
1 комментарий
Фото: Valerio Loi
Дарья Иванкова,
5 курс РНИМУ им. Н.И. Пирогова
Расскажи, на каком факультете ты учишься?

Я учусь на факультете педиатрии. Откуда взялось желание стать педиатром, я не знаю. В моей семье нет медиков, даже тетушек-медсестер никогда не было. Моя мама — воспитательница в детском саду — изначально была против того, чтобы я шла в медицину, но к 6 классу я уже поняла, что хочу быть врачом. Мне всегда нравилось общаться с детьми, именно поэтому я выбрала педиатрию. Несмотря ни на что, в этом я чувствовала свое призвание. Начала готовиться, общаться с людьми, и у меня не осталось никаких сомнений.

Почему ты выбрала «Второй мед»?

Этот вуз я выбрала в школе совершенно случайно: наша учительница по биологии рассказывала, что есть такой институт, который назван в честь великого ученого, врача и хирурга Николая Ивановича Пирогова. Мне запомнилась эта фамилия, я начала изучать информацию. Все знают, что в Москве есть три мединститута: из «Первого меда» выходят лучшие взрослые терапевты, а педиатрическая кафедра считается самой сильной во «Втором меде». Поэтому я его и выбрала.

После 11 класса я заключила договор с детской городской больницей в Калуге, и она дала мне право на льготное поступление. Единственное условие — после окончания учебы я должна буду приехать в Калугу и отработать несколько лет в качестве врача-педиатра. Это распространенная практика, она называется «целевое направление». У меня были достаточно высокие баллы за экзамены, но я боялась не попасть в общежитие, а эта льгота также распространяется на него.

Когда ты начала готовиться к поступлению?

Подготовку к поступлению я начала в 8 классе. Тогда в списке предметов появилась химия, и я стала заниматься с репетитором. Это был единственный предмет, по которому мне понадобился педагог, да и то всего на год: мне объяснили основы, а дальше я уже разбиралась сама. Я сдала ЕГЭ без репетиторов, с теми знаниями, которые мне давали в школе. Правда, после 9 класса я перешла в профилирующую школу с углубленным изучением химии и биологии, это, безусловно, помогло.

Какие экзамены нужно было сдать для поступления?

Нужно было подготовить химию, биологию и русский язык. Я готовилась самостоятельно, книжки для подготовки к ЕГЭ ни разу не покупала. Занималась не очень много, но довольно упорно. При этом находилось время и погулять, и отдохнуть.

Самое уместное слово — шок. Очень высокие требования к студентам, все совсем не так, как в школе

Какие еще испытания нужно пройти, чтобы поступить во «Второй мед»?

Больше никаких испытаний, кроме ЕГЭ, нет. Тем не менее, случайных людей среди моих однокурсников тоже нет. Каждый из них заслуживает того, чтобы называться врачом.

А каким должен быть настоящий врач?

Будущий врач — это человек, который не скупится потратить свои силы и личное время на зубрежку не всегда интересующих его вещей. У меня так вышло с латинским языком, который никак не давался: приходилось сидеть, много им заниматься. Врачу важны целенаправленность, упорство и знание того, к чему он идет.

Расскажи про свои первые впечатления от учебы, от института?

Самое уместное слово — шок. Очень высокие требования к студентам, все совсем не так, как в школе. В школу пришел — тебе все объяснили, рассказали, а тут тебе дают материал и лишь указывают направление, говорят, чего от тебя ждут. Кроме того, «клиника» не всегда совпадает в тем, что написано в учебнике, а это значит, что ты всегда должен понимать, что тебе пригодится в твоей профессии и что ты должен выучить отдельно. Под ритм 1 курса я подстраивалась примерно полгода.

Как прошла первая сессия?

Ожидания и реальность совпали: было очень жестко. Произошел большой отсев, и мне это понравилось: ни в коем случае не хотелось расслабляться. Это очень закаляет. Могу сказать, что спустя годы перед экзаменами я больше не волнуюсь, всегда могу рационально оценить свои знания. Во многом это все благодаря тому, что в нас заложили на первых курсах.

Какие предметы тебе запомнились больше всего, что заинтересовало?

На младших курсах мне очень нравилась наука о тканях — гистология. Там изучают строение каждой клетки организма: через микроскоп смотришь препараты с этими клетками, изучаешь их структуру, анатомию. Это очень пригождается мне и сегодня. Еще очень интересна биохимия: здесь изучают все реакции, взаимодействия веществ в организме. Очень полезна она и сейчас в таком предмете, как фармакология — ты уже понимаешь, что делает таблетка, которая попадает в организм.

Сейчас мы продолжаем изучать факультетскую педиатрию — огромный блок медицины, интересный именно на практике. Нас водят к детям, и мы смотрим, что с ними происходит, какова клиническая картина (чаще всего она полностью отличается от того, что написано в учебниках). Не бывает такого больного, который бы идеально подошел под теоретическое описание. Ты расспрашиваешь, определяешь, что случилось. Нужно уметь задавать правильные вопросы, чтобы знать, какой диагноз поставить, — ведь маленькие дети не могут сами рассказать о том, что чувствуют, порой даже не понимают, где у них болит.

Где проходит практика?

Мы наблюдаем за больными в больницах и в стационарах. На младших курсах мы проходим практику в качестве санитаров, потом — помощников медсестер, а сейчас была практика, где мы были помощниками врача. В этом году я получила огромный опыт общения со взрослыми, и я нисколько о нем не жалею. Я всегда критически относилась ко взрослым врачам: мне казалось, что они резки, грубы. Но все оказалось совершенно не так. Хирургами могут работать хрупкие женщины, которые битый час будут опрашивать глуховатого дедушку и оставаться вежливыми и терпеливыми.

На своей практике я увидела образец и пример того, каким должен быть врач. Конечно, в любой специальности есть непрофессионалы, и в медицине это особенно опасно, потому что угрожает жизни людей. Но мои коллеги, ребята, с которыми я учусь, — не из таких. Я бы пошла на прием к любому из них, доверила бы и себя, и свою семью.

Как складывается ситуация с медициной у нас в стране?

Когда начинаешь ездить на конгрессы и конференции, понимаешь, что в мире наука не стоит на месте, а в России ситуация выглядит печально. Мне бы хотелось поехать на стажировку в какую-нибудь другую страну, чтобы посмотреть все изнутри, перенять опыт. Знаю, что для подтверждения диплома за границей необходимо много всего сделать, и стану ли я тратить силы и время на это — пока что еще вопрос. Но мысли о том, чтобы поработать в другой стране, меня, конечно же, посещают. Несколько лет назад у нас открылся международный факультет: все занятия здесь проходят на иностранном языке. Выпускники получают два диплома: один будет котироваться в нашей стране, а другой — за границей. Расширяется интеграция студентов из России в другие страны и наоборот, и это, конечно, большая поддержка для нас.

Расскажи, что было для тебя в учебном процессе самым сложным?

На первых трех курсах, когда закладываются основы, учеба считается самой жесткой. После 3 курса уже ничего не страшно: можно жениться и гулять. У меня в первые годы обучения находилось время и на то, чтобы поспать, и чтобы раз в две недели сходить в кино. В чем секрет? В медицине не нужно зубрить, нужно доходить до всего самому даже при минимальном объеме знаний. Нужно развивать способность строить логические цепочки — это будет очень помогать. Я, кстати, не отличница: у меня не очень хорошо пошла хирургия.

Как ты выстраиваешь свой день?

На первых курсах я вставала на учебу к 8:30 и до 17:00 была на занятиях. Приходила в общежитие, занималась часа три. Потом пару часов спала и еще часа три училась. К 4 курсу я уже находила время для того, чтобы совмещать учебу и работу: была вечерней няней в семье. На первых трех курсах заложилась база — на занятия я приходила, просто прочитав материал. Этого мне хватало для того, чтобы вести диалог с доктором. У нас такая система: мы разговариваем, и из этого разговора уже понятно: учил ты или не учил. Оценки — не главное, беседа помогает оценить свои знания и понять, достаточно ли их для практики. Если нет — иди читай еще. Не могу сказать, что я чем-то жертвовала в процессе обучения: я кайфовала от того, что учу, читаю, начинаю разбираться.

Есть ли у тебя более узкая специализация на кафедре педиатрии? Как ты к ней пришла?

Совершенно случайно я выбрала кафедру детской онкологии, придя на кружок по ней для старшекурсников (у нас очень распространена система кружков). Послушала доклады студентов, начала брать какую-то литературу, интересоваться этой темой. Сейчас я занимаюсь вопросами детской гематологии, в том числе — онкологии, заболеваний костного мозга. У многих есть стереотип, что онкология — это приговор. Это не так. Сейчас многое лечится, хоть и стоит это больших денег. Но система с фондами тоже очень развита, они неимоверно помогают, излечивают огромное количество детей. Я ездила на конференцию, организованную студентами моего университета: они собрали докторов из разных городов — из Москвы, Петербурга, Нижнего Новгорода, и это было очень интересно. К сожалению, наша наука стоит на месте, несмотря на то, что в «Сколково» вроде бы что-то придумывают. Этого недостаточно.

После 3 курса я проходила практику в онкологическом отделении, чтобы понять — смогу ли я это выдержать. Я была там в качестве процедурной медсестры. В мои обязанности входили выдача лекарств, постановка капельниц, спинно-мозговые пункции. Конечно, дети иногда от всех этих манипуляций плакали, но я понимала, что гораздо важнее вылечить их, чем поддаться сейчас минутной жалости. Врачи, с которыми я работала, рассказывают, что некоторые их пациенты приходят к ним спустя десятилетия и благодарят за спасенную жизнь.

Анна Косниковская
11 августа 2016
1 комментарий

Обсуждение материала

Оставить комментарий

Cпецпроекты