Артем Оганов: русские сокровища

 

 

- Не знаю, есть ли универсальный рецепт. Я начал рано, в 6 лет откопал дома книжку по химии, с картинками, заинтересовался, решил стать химиком. Мне повезло с мамой – она уже в 7 лет стала возить меня на лекции по химии в Политехнический музей, через год – в Менделеевский институт.

- Да, знаменательное начало. Наверное, учиться вам было легко после этого?

- В общем, да. Школу я закончил с золотой медалью, сразу поступил на геологический в МГУ. После института выиграл стипендию президента России и поехал в Лондонский университет в аспирантуру. Выбрал лучшую в мире группу, которая занималась математическим моделированием кристаллов. Когда стипендия закончилась, а я хотел остаться и продолжать научную работу, пришлось подать заявку еще на два больших гранта. Обучаться там безумно дорого – 12 тыс.фунтов в год. Шансы на гранты были примерно один из пятисот, но я их получил, причем оба.

- Это что – везение или ваш талант?
 

- Не знаю даже, наверное, всего понемногу. Конечно, я работал там, как папа Карло, и надо сказать, мой уровень образования заметно отличался от людей из других стран. У нас есть культура и даже культ образования. Независимо от того, кем вы намерены стать – механиком или профессором – вас научат и читать, и считать, и знать историю, и говорить на иностранных языках. В других образовательных системах этого нет. А у нас уникален и объем знаний, и метод, и фундаментальность. Наше образование – это сокровище, оно превосходит и Англию, и Америку, и, возможно, даже Швейцарию.

- А откуда у вас был английский, чтобы свободно чувствовать себя в Лондоне?

- Я по натуре отличник – в школе нам давали английский – и я его учил. В институте то же самое. Конечно, когда я только приехал в Англию, проблемы с общением были, мой устный язык мало кто понимал. Но чтобы начать – было достаточно, а со временем я освоился и через пару месяцев уже свободно говорил.

- Что особенно запомнилось из той аспирантской жизни?

- Да много чего: и отличные условия для работы, и более чем скромные условия жизни – трехметровая комнатушка, и минимум денег на еду и одежду. А еще запомнились студенты, в Англии у меня полкласса были старше 50 лет. Лучшие мои британские ученики – муж и жена 72 лет, бодрые такие, с рюкзачками ходили. Помню на лекциях, которые я сам посещал, встретил старушку 75 лет, она уже плохо слышала, а к 50-летнему профессору обращалась «внучок». Для этих старичков - это было первое образование. Вообще, у англичан шикарные мозги, я больше нигде не видел ничего подобного.

- Я слышала, вам уже Нобелевскую премию пророчат?

- В принципе, если мне удастся довести до конца то, чем я сейчас занимаюсь – найти способ предсказания структуры вещества на компьютере, то это действительно может быть Нобелевская премия. Но это не самоцель.

- У вас, как ученого, есть предел мечтаний?

- В науке у меня пределов нет, я не собираюсь успокаиваться ни на одном открытии. Всегда найдутся интересные и неизученные области. А в жизни мне важно быть уверенным в том, что я на 150%, а еще лучше на 200%, сумел реализовать свои способности.